18 сентября 2026 года состоялась презентация документального фильма британского режиссёра Алекса Фодора «Крест украденных церквей» (The Cross of Stolen Churches). Картина посвящена одной из наиболее сложных и до сих пор вызывающих острые дискуссии тем истории Южного Кавказа – происхождению, принадлежности и судьбе христианского культурно-религиозного наследия региона.
В фильме рассматриваются исторические события и процессы, связанные с судьбой древних христианских церквей Кавказа, а также различные трактовки происхождения и принадлежности храмов, монастырей и другого культурно-религиозного наследия региона. Автор обращается к вопросам, которые на протяжении десятилетий остаются предметом дискуссий среди историков, представителей церквей и исследователей культурного наследия Южного Кавказа.
Одним из наиболее примечательных эпизодов фильма стало выступление митрополита Манглисского и Тетрицкаройского Анании (Джапаридзе), иерарха Грузинской православной церкви и автора многочисленных работ по истории церкви. В фильме митрополит Анания, ссылаясь на исторические источники и архивные материалы, излагает позицию, согласно которой Церковь Кавказской Албании была упразднена при непосредственном участии Армянской церкви.
Это заявление затрагивает один из наиболее чувствительных вопросов церковной истории Кавказа – судьбу христианского наследия Кавказской Албании, а также вопрос о последующей судьбе и принадлежности её церковных структур, храмов и духовного наследия.
Особую значимость этому эпизоду придаёт то, что данная позиция звучит не в рамках политической дискуссии, а из уст высокопоставленного иерарха Грузинской православной церкви, много лет занимающегося исследованием истории христианства на Кавказе.
В центре картины – историко-религиозные споры вокруг христианских памятников региона и конкурирующие трактовки их происхождения и принадлежности.
Тем самым автор фильма выводит в международное информационное пространство вопросы, которые на протяжении десятилетий остаются предметом дискуссий среди историков, церковных кругов и исследователей культурного наследия Южного Кавказа.
Заявление митрополита Анании о судьбе Церкви Кавказской Албании, вероятно, станет одним из наиболее обсуждаемых фрагментов картины, поскольку вопрос исторического наследия Кавказской Албании имеет религиозное, научное и значительное общественное значение для региона.
При этом необходимо учитывать, что история раннехристианских церквей Кавказа остаётся предметом академических и конфессиональных дискуссий, а отдельные события и процессы по-разному интерпретируются армянскими, грузинскими, азербайджанскими и другими исследователями.
В то же время особое значение приобретает сопоставление споров вокруг албанского наследия в Азербайджане с аналогичными дискуссиями о церковных памятниках в Грузии и Армении.
На фоне претензий Армянской церкви на албанское культурное наследие на территории Азербайджана, прежде всего в освобождённом от оккупации Карабахе, особенно актуальным становится пример претензий армянских религиозных организаций на сотни грузинских церквей на территории Грузии, а также незаконного присвоения Эчмиадзином десятков грузинских церквей и монастырей на территории Республики Армения.
Епархия Армянской апостольской церкви в Грузии в январе 2015 года представила правительству Грузии официальное требование о «возвращении» 442 церквей и религиозных зданий, которые она считает армянскими. В этот перечень вошли действующие, недействующие, разрушенные и заброшенные храмы, а также строения, которые сегодня принадлежат Грузинской православной церкви и в перечне названы «огрузиненными». В письме, направленном Государственному агентству по делам религий, перечислены 442 церки во всех регионах Грузии, за исключением Абхазии и Цхинвальского региона.
Кроме того, ординариат Армянской католической церкви заявил права ещё на 23 католических храма на территории Грузии, которые он считает армянскими. Таким образом, общие официальные претензии армянских религиозных организаций касаются 465 грузинских храмов. С учётом оккупированных территорий можно предположить, что эти претензии могут распространяться на 600 или даже 650 церквей на территории Грузии, как это утверждал известный армянский «исследователь древностей», историк архитектуры и эксперт по армянским памятникам, а также явный фальсификатор Самвел Карапетян.
При этом все без исключения грузинские церкви на территории Армении либо присвоены Эчмиадзином, либо находятся в разрушенном состоянии, и к ним не допускают ни священнослужителей Грузинской православной церкви, ни грузинских реставраторов и археологов. Особенно знаковой является судьба грузинского монастыря Худжаби. Он был незаконно присвоен армянской стороной путём одностороннего «перемещения» армяно-грузинской границы и в настоящее время находится в запущенном состоянии и разрушается.
Для понимания сути армянских претензий на грузинские храмы, необходимо учитывать религиозный и исторический контекст. Напомним, что Армянская церковь является монофизитской и не признаёт решений Халкидонского и последующих соборов. Именно борьба монофизитства с Православием и её результаты предопределили судьбу христиан Грузии и Кавказской Албании.
После освобождения Карабаха от армянской оккупации в христианском мире постепенно избавляются от завесы исторической лжи и фальсификаций армянских националистов относительно древнейшей христианской Церкви Кавказской Албании. Сам факт существования Церкви Кавказской Албании находит всё более широкое признание и за пределами региона, в том числе в Ватикане. Так, официальное ватиканское издание L’Osservatore Romano опубликовало статью «У истоков христианства. По следам Албанской апостольской церкви в Азербайджане. Путешествие в древнюю Кавказскую Албанию», посвящённую истории и христианскому наследию Кавказской Албании.
Армянские националистические круги и Эчмиадзин последовательно отстаивают версию об «армянской» принадлежности Церкви Кавказской Албании. В качестве одного из основных аргументов они указывают на то, что на протяжении длительного времени языком богослужения в Албанской церкви служил староармянский язык или грабар, на котором сохранилась значительная часть надписей на албанских храмах. С точки зрения армянских националистов, это говорит о том, что, дескать, и всё население Кавказской Албании было «армянским» и «потомками населения Великой Армении Тиграна Великого».
Но сегодня даже в том же Ватикане вполне осознают несостоятельность подобных утверждений. Ведь, например, во всех западноевропейских католических странах до Реформации языком церковного богослужения был исключительно латинский, в том числе в Германии, Польше и Венгрии. Латинский язык в этих странах также долгое время был официальным государственным языком. Но это совершенно не означает, что народы этих стран были «потомками древних римлян».
Исследование о том, как и почему армянский язык стал языком богослужения в Албанском католикосате, провёл и опубликовал выдающийся грузинский богослов митрополит Анания Джапаридзе в материале «Церковный язык в Албании, Эрети, Гугарках и Западной Грузии в VI–VII веках». В частности, относительно церковного языка в Кавказской Албании он пишет следующее:
«Албанский народ в V веке создал собственную национальную письменность и даже создал оригинальные памятники албанской литературы, не дошедшие до нас. Шрифт явно использовался для нужд церковных книг на албанском языке. Из этого видно, что в V веке албанский язык использовался в качестве церковного языка в албанских церквях, если не во всей Албании, то, по крайней мере, в некоторых её частях. Кроме того, предполагается, что уже в VII веке албанский историк Моисей Каланкатуйский писал свои произведения не на албанском, а на армянском языке. Если албанская письменность и книги на албанском языке, введённые в V веке, уже не использовались албанцами в VII веке, то, похоже, в середине этих двух столетий, в VI веке, что-то изменилось в албанском языке. В церкви, в частности, служба на албанском языке была заменена службой на армянском языке».
Действительно, в VI веке в церквях Южного Кавказа произошли большие перемены. Опираясь на военную и политическую силу персидской державы Сасанидов, Армянская церковь получила контроль над церквями в завоёванных Персией странах Южного Кавказа.
Как отмечает митрополит Анания Джапаридзе, Персия позволила Армянской церкви получить лидерство на Южном Кавказе (в его персидской части). Благодаря этому в церквях Южного Кавказа, граничащих с Арменией, в той или иной степени было введено армяноязычное богослужение. Но в Грузии это продлилось очень недолго.
При католикосе Кирионе Грузинская церковь вышла из-под армянского духовного ига и восстановила православное вероисповедание, из-за чего армянский католикос Авраам I и армянское духовенство на Двинском соборе в 607 году предали грузинского католикоса Кириона, восстановившего в Грузии Православие, а вместе с ним и весь грузинский народ, проклятию. Вот выдержки из этой анафемы, где армянам строжайше предписано:
«Относительно грузин: вовсе не общаться с ними, не молиться вместе с ними, ни есть, ни пить, не вступать с ними в брак, не брать [и не давать] кормилиц, не ходить на паломничество ни к знаменитому Кресту, что в Мцхета, ни к другому [Кресту], что в Манглиси, не пускать их в наши церкви, не свататься. Лишь покупать у них и продавать, как евреям. Итак, если кто будет общаться с ними, невзирая на этот [запрет], да будет он проклят душой и телом и отлучён в течение всей жизни своей. Все те, кто будет обходить это повеление, да снизойдут они во мрак [вечный] и да будут преданы на съедение вечному огню».
Благодаря поддержке Хазарского каганата, войска которого в 627 году взяли Тбилиси и ликвидировали власть персидского наместника, подчинить Грузинскую церковь и православную традицию армянам-монофизитам не удалось. Однако судьба Албанской церкви сложилась иначе, хотя при поддержке тюрок-хазар ей также на некоторое время удалось вернуться к Православию.
Укреплению Православия в Кавказской Албании стремился содействовать католикос Нерсес I Бакур. Его деятельность вызвала резкое противодействие армян-монофизитов, которым удалось заручиться поддержкой властей Арабского халифата. Армянский католикос Илия обратился к халифу Абд аль-Малику с жалобой на Нерсеса Бакура. По распоряжению халифа были направлены войска, которые силой отстранили албанского католикоса от власти. На Партавском соборе 707 года, организованном при участии армянской стороны и её сторонников в среде Албанского католикосата, Нерсес Бакур был низложен, предан анафеме монофизитами и впоследствии умер в оковах.
После этих событий автокефальная Албанская церковь оказалась под армянским монофизитским господством, хотя впоследствии неоднократно предпринимала попытки выйти из-под него, в том числе при поддержке Грузии. В церковной практике Кавказской Албании стал внедряться армянский язык богослужения. Албанские книги и письменность перестали использоваться и часто просто уничтожались монофизитами.
«После VIII века албанские монахи-халкидониты, преследуемые армянскими монофизитами, нашли убежище в грузинских монастырях, они привезли с собой из Албании албаноязычные церковные книги, написанные албанским алфавитом, но впоследствии их ряды уже не пополнялись, и книги использовались грузинами, они превратились в палимпсесты, в частности, албанские книги. Их использовали для грузинских книг», — пишет митрополит Анания (Джапаридзе).
Именно благодаря этим албанским палимпсестам (то есть книгам, где поверх старого, смытого текста писали новый, поскольку пергамент для написания книг был очень дорог) до наших дней дошли образцы албанской письменности.
Таким образом, становится понятнее, каким образом происходила «арменизация» церковного богослужения в Кавказской Албании. Существенную роль в этом процессе сыграла армянская интрига сперва при дворе Сасанидской Персии, а затем и Арабского халифата, который, как известно, распространил свою власть на Кавказскую Албанию. Армяне-монофизиты, которые уже тогда, судя по всему, активно занимались торговлей и имели капиталы, организовали своё «лобби» сперва при дворе Сасанидов, а затем при дворе арабских халифов и добились с помощью администрации духовного подчинения Албанского католикосата и навязывания в нём армянского богослужебного языка.
Навык использования имперской администрации в своих интересах у армянского лобби был всегда. Им воспользовались и во времена Российской империи, незаконно ликвидировав Албанский католикосат и передав все его церкви и приходы Эчмиадзину. Именно тогда в Грузии армянские поселенцы массово присваивали себе древние грузинские церкви и превращали их в «армянские» — и сегодня на этом основании официально выдвигаются претензии как минимум на 465 грузинских церквей.
Относительно языков Кавказской Албании митрополит Анания (Джапаридзе) пишет:
«Язык албанского народа принадлежал к иберийско-кавказской языковой группе и был родственен дагестанским языкам. Значительная часть Албании на правом берегу Куры и её центральный район Утик были арменизированы. Помимо иберийско-кавказской (дагестанской) группы языков, в Албании были распространены персидские и тюркские языки, а местное население приняло также армянский язык, то есть было частично армянизировано», — пишет митрополит Анания.
Остаётся открытым вопрос – когда именно завершился процесс арменизации албанского населения правобережья Куры, включая Карабах? По всей видимости, окончательный этап этого процесса пришёлся на период после массового переселения в регион хайского населения, присоединения Азербайджана к Российской империи и последующего упразднения автокефального, хотя и монофизитского, Албанского католикосата, после чего его церкви были переданы в ведение Эчмиадзина. Но даже в таких условиях армянским переселенцам и церковникам не удалось полностью хайизировать общину христиан-удин, потомков древнейшего населения Кавказской Албании.
Митрополит Анания Джапаридзе также отмечает, что в тех регионах, где монофизитам удавалось укрепить своё влияние, армянский язык последовательно внедрялся в церковную сферу. Этот процесс также затронул и восточные области Грузии, в частности Кахети, где, несмотря на временное распространение армяноязычного богослужения, впоследствии не сохранилось заметных следов подобной «арменизации». Так, относительно церковного языка в Эрети митрополит Анания Джапаридзе пишет:
«В рассматриваемый период, в VI–VII веках, Эрети была одной из составных частей Албании, её западом, поэтому церковная реформа, или перемена, происходившая в это время в Албании (введение армянского языка как церковного языка), осуществлялась и в Эрети с точки зрения, принятой в старой грузинской историографии. Сама Эрети была монофизитской до IX–X веков, она была обращена в халкидонство (Православие) царицей Динарой. Именно поэтому церковным языком монофизитов Эрети в VI–IX веках был армянский язык, как и во всей Албании…»
Однако на основании такого исторического факта, временного распространения в Кахети и Эрети армянского богослужебного языка, армянские исторические фальсификаторы делают вывод, что, дескать, и в Кахети, и в Эрети якобы «испокон веков жили армяне». Эти домыслы также разоблачает митрополит Анания (Джапаридзе):
«В X веке монофизитская Эрети была обращена в халкидонство (Православие) царицей Динарой. До этого, в VI–IX веках, Эрети была монофизитской. Церковным языком монофизитов в этот период был армянский. Соответственно, когда Эрети была монофизитской, языком богослужения здесь был армянский, а когда Эрети вернулась к халкидонству (Православию), её церковный язык снова стал грузинским. Арменизация Эрети не была такой глубокой, как в Центральной и Южной Албании. Только правобережье Куры в Албании и центральная провинция Утик были полностью арменизированы (имеется в виду христианское население; жители Кавказской Албании, ставшие мусульманами, сохранили родные языки — тюркский, лезгинский и т. д.)».
Небольшой общине христиан-удин – потомков древнего населения Кавказской Албании – также удалось сохранить свою идентичность и язык. Таким образом, возвращение Кахети и Эрети к Православию сыграло решающую роль в сохранении их историко-культурной самобытности и не позволило утвердиться представлениям об их якобы «исконно армянском» происхождении.
Также религиозные различия не дали возможности армянским переселенцам в Кахети, которые здесь тоже массово селились во времена Российской империи, ассимилировать и поглотить коренное население, как это произошло в азербайджанском Карабахе, хотя часть грузинских церквей они и здесь сумели присвоить и сейчас на них претендуют.
Работа митрополита Анании (Джапаридзе) по истории Кавказской Албании имеет важное значение для понимания того, как с помощью империй, утверждавшихся в регионе Южного Кавказа, армянское лобби присваивало чужое духовное и культурное наследие. Лишь чудом удалось избежать такой полной «духовной оккупации» Грузии.
Но даже при этом армянские исторические фальсификаторы и Эчмиадзин присвоили все грузинские церкви на территории нынешней Республики Армения и продолжают претендовать как минимум на 442 грузинские церкви на территории Грузии. Судьба Албанского католикосата сложилась значительно драматичнее: ему не удалось сохранить прежнюю самостоятельность, а его церковное и духовное наследие оказалось под влиянием Эчмиадзина. В результате историческая судьба Церкви Кавказской Албании, её роль и наследие лишь в последние десятилетия начинают привлекать более широкое внимание христианского мира.
Профессор Сухумского государственного университета Гурам Мархулия
